| | Командир 72-й бригады: "Армия готова стрелять, но есть и другие эффективные способы ведения войны"
Социум

Командир 72-й бригады: "Армия готова стрелять, но есть и другие эффективные способы ведения войны"

0
Командир 72-й бригады: "Армия готова стрелять, но есть и другие эффективные способы ведения войны"

Командир 72-й бригады: "Армия готова стрелять, но есть и другие эффективные способы ведения войны"
Для офицера Генштаба ВСУ полковника Андрея Соколова война началась 8 марта 2014 года с командировки на полигон Широкий Лан и продолжилась на Славянском направлении. После того как комбриг 72 ОМБр полковник Грищенко получил звание генерал-майора и стал первым заместителем командующего ОК "Север", в июне 2015 года Соколов принял командование этой Гвардейской бригадой, которая уже два года надежно прикрывает Волновахское направление. К комбригом побеседова Елена Мокренчук - солдат 72 ОМБр, волонтер, журналист.

- Нечасто можно встретить штабиста, который по собственному желанию стал боевым офицером. Была веская причина?
- В армии работают не причины, а целесообразность. До января 2013 года я был начштаба 30 ОМБр. Затем возглавил новосозданный Центр оперативных стандартов и методики подготовки Вооруженных сил Украины – один из структурных подразделений Генштаба, призванный помочь в переходе вооруженных сил Украины на европейские стандарты. Когда началась война, в составе опергруппы штаба мы вместе с генералом Муженко прибыли на полигон в Широкий Лан и находились там с 8 марта до конца апреля. 5 мая мы направились в Изюм, где находился оперативный штаб АТО. Там я работал до конца сентября 2014 года, затем поступил в Институт государственного военного управления в Киеве. Летом 2015-го, окончив первый курс, был назначен комбригом сюда, в 72 ОМБр. Сейчас доучиваюсь заочно, как многие другие офицеры на фронте.
- События первых дней войны до сих пор вызывают много споров и недоумения у солдат и гражданских. Много вопросов люди хотят задать Муженко (начальник Генштаба, Главком ВСУ - прим. ред.) и Гелетею (экс-глава Минобороны Украины- прим. ред.) по поводу Славянска, Иловайска, Изваринского котла… Почему такие трагедии стали возможными? Это некомпетентность? Предательство? Непонимание всей серьезности ситуации?
- Насчет Гелетея не скажу, лично не знаком. А с Виктором Николаевичем Муженко я служил довольно долго, и убедился в его компетентности и верности Украине. Генерал Муженко – талантливый командир, провел много удачных операций. Хотя и ошибки были, конечно: мы все тогда учились на ходу, ведь раньше никто из нас не воевал. Его во многом обвиняют – но давайте будем честными: на тот момент никто не мог предугадать такого развития событий. Даже после захвата Крыма никто в Украине и в мире не верил, что Россия способна всерьез напасть на "братскую Украину", что "русские братья" с легкостью прольют украинскую кровь, что будут приезжать к нам "косить укропов", а курсанты российских военных вузов станут отрабатывать на украинцах навыки артиллерийского боя. Главный урок этой войны: никогда не верь врагу! Жаль, что мы усвоили его не сразу – но хорошо, что все-таки усвоили. Это помогло нам в дальнейших операциях.
Что касается освобождения Славянска – да, этот населенный пункт мы освободили без боя. Наши войска под командованием генерала Муженко провели блестящую операцию по охвату и блокированию города и Гиркину ничего не оставалось, кроме как срочно выходить в сторону Краматорска, по единственной еще не занятой нами дороге на Донецк. Мы все видели, как Виктор Николаевич руководил операцией, как выезжал поближе к войскам, чтоб эффективнее управлять действиями подразделений.
По Иловайску мне судить сложно: в августе 2014-го я уже выполнял операции не в штабе, а в войсках, поэтому полностью ситуацию не знаю – а озвучивать догадки не вижу смысла.
- Считается, что к августу 14 года победа была уже в наших руках. Оккупированными оставались всего пять городов; руководители и участники бандформирований массово сдавались украинским войскам, часто вместе с оружием. Но это взгляд бойцов "добробатов" и волонтеров. А что об этом думают кадровые военные?
- Так и было. Бандформирования террористов на конец августа были уже практически разгромлены; если бы не открытое вмешательство России – АТО закончилось бы еще сентябре 2014 года. Мы оказались не готовыми к вероломным действиям "братской" страны. Силы, которые РФ бросила на наши подразделения, на некоторых участках заметно превосходили наши; плюс внезапность. Потому и получилось, что получилось.
К чести наших вооруженных сил, мы сумели быстро перегруппироваться и остановить агрессора. Уже 28-29 августа третий батальон 72 ОМБр был под Старобешево и вытаскивал из Иловайского котла бойцов добровольческих батальонов, обеспечивал вывоз раненых из Старобешевской ЦРБ, где тогда располагался госпиталь. А с сентября бригада полностью заняла оборону вокруг Волновахи, от Гранитного до Ольгинки – и удерживает свои позиции до сих пор.
- 72-я изначально стала спасением для Волновахи, недаром местные жители называют вас "Ангелами-Хранителями" города и окрестных сел.
- Еще в апреле 2014-го на основе 72 бригады был создан целый сектор "Д" со штабом в Солнцево; командовал им полковник Грищенко, в то время комбриг 72 ОМБр. Тогда подразделения прибывали в зону боевых действий постепенно, частями, по мере формирования. У нас не было возможности использовать бригады целиком; как только была готова очередная батальонная группа – она заходили на тот участок, где помощь была нужнее всего, зачастую в разные места. 72-я до мая удерживала Волноваху, Мариуполь, Амвросиевку, затем вместе с другими подразделениями взяла под контроль южную границу Луганской и Донецкой областей от Амвросиевки до Изварино. При этом отдельные батальоны и группы находились в Донецком аэропорту (зашли туда одними из первых и удерживали ДАП 70 дней), воевали на других участках. Лишь к концу 14 года удалось собрать все эти "организмы" в единое целое, под командованием одного командира бригады.
- Как бы там ни было, южное направление вы защитили, и 248 км границы держали…
- Ну, не сказать, чтоб прям уж "держали" – скорее, "держались" мы там, на этих километрах.
- Сейчас солдаты говорят, что по сравнению с тем, что они пережили здесь, в полях под Волновахой, Изваринские события – просто мелочи. Они говорят: "С опытом, который у нас есть теперь, мы могли бы там еще долго держаться вполне успешно".
- Я под Изварино не был, мне сложно судить. Я работал в штабе, когда на границу только заводили бригады и в Солнцево был развернут командный пункт под командованием Грищенко. В то время казалось, что главное – зайти, а там уже мы все удержим. Но оказалось, что удерживать территории намного труднее, чем брать.
- Почему не стали расширять плацдарм?
- Потому что не хватало сил. В 14 году катастрофически не хватало обученных солдат, а тем более подготовленных к боевым действиям офицеров. Кадровых подразделений было очень мало, весь фронт они закрыть не могли. А наспех сформированные батальоны территориальной обороны наполняли неподготовленные, слабо вооруженные случайные люди, на которых зачастую положиться было нельзя. Это показал не только Иловайск, но и многие другие операции. Когда 24 августа 2014 года 5 батальон БТРО вынужден был отступить от восточной границы; когда российскими танками были оттеснены со своих позиций 39-й и 40-й батальоны и многие добровольческие подразделения попали в тот самый Иловайский котел, стало ясно, что ситуацию могут спасти только боевые части ВСУ. В тот же день батальоны 72 ОМБр выступили из Мелитополя, где находились на отдыхе, и уже на наутро были здесь, в секторе Д, на Волновахском и Старобешевском участках фронта.
Сектором тогда командовал генерал Литвин; ВСУ должны были прикрыть фланг иловайской группировки с юга, от Успенки и Амвросиевки. К сожалению, это не удалось: Иловайский котел еще до нашего подхода захлопнули регулярные части РФ, отрезав нашим войскам пути отхода и снабжения. Все, что мы могли – помочь выйти хотя бы некоторым: например, 3 механизированный батальон нашей бригады вытаскивал из котла бойцов Нацгвардии, застрявших под Старобешево. Операция прошла успешно, насколько мне известно. Подробности лучше расспросить у ее участников.
- По поводу Иловайска: часто можно услышать, что мы проиграли, потому что у нас не было техники в достаточном количестве, не было вооружения и боеприпасов. Но когда спустя несколько дней в сентябре мы ездили забирать наших ребят с оккупированной территории (Многополье, Червоносельское, Катериновка, Старобешево и т.п.) – то видели, что сгоревшей техники на дорогах и в полях было все-таки прилично. Причем это ведь были добробаты, следовательно, в ВСУ техники было на тот момент еще больше. Почему же так случилось?
- Да была у нас там и техника, и боеприпасы… Людей подготовленных не было, вот в чем беда! Солдаты попросту бросали бронетехнику и автомобили, потому что не умели ею эффективно пользоваться. Боевая машина казалась им больше опасностью, чем спасением. Точно так же они бросали купленные волонтерами бронежилеты, каски, бинокли, ночники… Иловайск показал: характер войны резко изменился, а люди к этому не готовы. Потому уже с сентября 2014-го практически все части и бригады ВСУ стали поочередно проходить боевую подготовку на полигонах. За год были обучены специалисты по разным войсковым специальностям; в ВСУ было создано дополнительно почти такое же количество механизированных частей, как было до развала Армии, на момент обретения Украиной Независимости. Подразделения укомплектованы, прошли подготовку и получили практические навыки – теперь это нормальные боевые части. Все это было организовано и проведено офицерами генерального штаба.
Кстати, по поводу того, что нам не хватает техники на созданные части – это больше вопрос к кабмину, который должен был формировать госзаказ и поставлять вооружение в эти подразделения. Мы знаем: есть у нас на складах техника, есть запчасти к ней. Есть и предприятия, готовые производить новую технику и оружие. Как все это взять – вот в чем проблема. Вот куда бы приложить усилия патриотов!
- Считается, что эту войну спасли волонтеры и добробаты. Но даже я, как волонтер и солдат, зная чуть больше рядового обывателя, могу сказать: волонтеры обеспечивали, скорее, моральную поддержку, смогли "закрыть" какие-то мелкие потребности: подвезти продукты, сменную одежду, обувь, оптику, автомобили для передвижения по линии фронта. Волонтерскими усилиями были приобретены несколько БТРов – кажется, чуть более 10 штук – но сейчас мы все уже понимаем: этим остановить врага было невозможно. Относительно добробатов вы уже сказали: слабо вооруженные и необученные люди, не прошедшие боевого слаживания и не имеющие единого командования никак не смогли бы самостоятельно выполнить задачу, которую им приписывают. Выходит, все-таки заслуга спасения страны по праву принадлежит ВСУ?
- Обыватель мало что знает – да ему и не нужно. А военным пиар ни к чему, армия всегда была закрытой организацией: чем меньше о наших возможностях знает враг – тем легче нам делать свою работу. Сейчас не скажу в цифрах точно, но за первые месяцы войны армейским тыловым службам удалось перевезти на фронт тысячи тонн военных грузов! Это и техника, и боеприпасы, и артиллерийские установки, комплексы, военный транспорт, имущество для обеспечения солдатского быта, продукты и многое, многое другое. Люди на "гражданке" просто не представляют масштабов. Они думают, что привезти на роту в 100 человек раз в месяц бус продуктов (примерно 2 – 2,5 тонны) – этого достаточно. Да просто раздайте каждому солдату в руки по банке привезенных вами помидоров-огурцов и сразу сами все увидите.
Волонтерская помощь имела для обороны страны больше психологическое значение: показать бойцам, что их любят и помнят, что об их нуждах заботятся и в обиду не дадут. Это как письмо от мамы, или пирожки от жены: не наешься, зато обрадуешься, вспомнив о доме. У нас ведь нет единой идеи в этой войне, каждый воюет за свое: чтоб в родной город не пришла война, чтоб жена и дети были в безопасности, чтоб мама не волновалась, слушая новости. Волонтеры как раз и были генераторами, ретрансляторами и усилителями этой идеи, выраженной в определенных материальных вещах. Поэтому утверждение "без волонтеров мы бы пропали" – вполне справедливо, если говорить о мотивации и психологических аспектах проблемы, о "пожарном" закрытии некоторых срочных нужд, как те же тепловизоры, генераторы, автомобили, сменная одежда и прочее. Волонтерское и добровольческое движение можно сравнить с топливом для танка: это была та энергия масс, которая сдвинула с мертвой точки заржавевшую от долгого бездействия махину. Жидкая, подвижная, всепроникающая субстанция, приобретающая различную форму в зависимости от обстоятельств и сгорающая дотла, без следа – но без нее самый мощный танк всего лишь груда металла. Волонтерство стало отличной возможностью вовлечения жителей всей страны в общее дело, шанс для каждого ощутить свою причастность к нашей общей победе. И именно это было для нас, военных, особенно ценным – впервые за долгие десятилетия полного игнора вдруг почувствовать такую всенародную любовь! Ради этого можно и горы свернуть, и превосходящего по силам противника остановить.
- Сейчас волонтерство заметно пошло на спад. Насколько труднее вам стало?
- Мы заметили, что о нас снова стали забывать. Оно вроде и неплохо: армия стала более свободной в своих действиях, прекратилась утечка информации и "шляние" гражданских по боевым позициям, в зоне повышенной опасности. Сокращение волонтерской помощи – это еще и признание того, что со снабжением армии ситуация заметно улучшилась и люди могут заняться своей работой, пока мы делаем свою. Но… Мы снова чувствуем себя ненужными. Мы просто статистика в ежедневных сводках: обстреляли столько-то раз, погибло столько-то военнослужащих… Мы снова стали для вас никем, "боевые единицы" без имен и званий, чье место жительства страна узнает только после нашей смерти. Впрочем, мы привыкли. Наверное, так и должно быть. Спасибо всем, кто все еще с нами.
- Сейчас война снова перешла на очередной этап, более профессиональный. Каким вы видите будущее украинской армии и что поможет Украине все же достичь победы?
- Если честно, я вижу для нашей армии, как и для Украины в целом, собственный путь. Не по российскому или натовскому образцу – а именно свой. За время ведения боевых действий мы приобрели немалый боевой опыт, выработали новые и усовершенствовали прежние тактики ведения борьбы. Сейчас натовские инструктора приезжают не только нас научить, но и сами охотно пользуются этим нашим новым для мира опытом участия в гибридных войнах. Кроме техники и вооружения, для нас должны стать приоритетными информационные методы борьбы – то, в чем мы сейчас позорно проигрываем идеологической машине противника. Это же ненормально, что на линии фронта бойцы и гражданские до сих пор прекрасно принимают телеканалы противника и не могут из-за помех посмотреть телевидение своей страны. Кстати, вы в курсе, что уже две недели по российским каналам крутят ролики, призывающие солдат ВСУ сдаваться в плен и дающие подробную инструкцию, как это сделать? А по украинским – "Вечерний квартал" и очередной маразм в Верховной раде, кто кого подсидел и какой очередной сепар стал губернатором области или начальником "новой" полиции. Где радио и телевидение для военных? Где патриотические программы, рассказы о наших Героях, современные украинские песни? Где идеологическая работа с населением? Наши СМИ живут в каком-то своем отдельном сахарном мире, где нет ни врагов, ни смерти, ни войны, ни подвига.
- Но ведь армейцы сами не хотят ничего рассказывать… А потом обижаются на то, что добробаты все заслуги приписывают исключительно себе.
- Добробаты составляют не более 10% от общего количества личного состава наших войск здесь, в зоне АТО; по вооружению эта цифра вряд ли достигнет даже 0,01%. С начала войны они были больше "ширмой" для ВСУ. Именно к ним отправляли журналистов, потому что они все равно о планах командования ничего не знали, вооружением не обладали – следовательно, съемки в местах их дислокации настоящим войскам навредить не могли. Хотя, справедливости ради, скажу: в их составе изначально было немало хороших воинов, отважных патриотов. Впоследствии эти люди перешли служить в ВСУ и другие силовые структуры. Но уже очень скоро из-за своей безбашенности и нежелания подчиняться общей стратегии, а главное – из-за того, что в их ряды набилось слишком много случайного народу, а то и людей с откровенно криминальными наклонностями, добробаты стали серьезной проблемой на фронте как для нас, военных, так и для гражданских. Было время, когда они выполнили свое предназначение, честь им за это и хвала – но теперь им нужно либо уйти, либо встать под общее командование. Лучшие бойцы и командиры добробатов так и сделали. Те, что остались – как мы увидели из событий 2015 года на фронте и в тылу – к воинскому званию и к воинской дисциплине не имеют ни малейшего отношения. Только людей кладут без пользы и позорят украинские войска.
- Тем не менее, 72 ОМБр сотрудничала с добробатами и БТРО?
- Конечно. В начале войны каждый боец был на счету. Вместе с нами боевые задачи выполняли и выполняют несколько батальонов десантников, 14 и 10 БТРО. Много было подразделений внутренних войск, и они очень хорошо выполняли свои задачи: например, у десантников на тот момент не было бронетехники, а вв-шники как раз получили БТР-ы с 32-мм пушкой. Их направили на блокпосты, где они отлично себя проявили: их огневая поддержка помогала удерживать позиции на блокпостах, что позволяло ВСУ не отвлекать личный состав от выполнения боевых задач.
- Как считаете: роль ВСУ замалчивается сознательно или это случайность?
- Да ну что вы! (смеется). ВСУ, как любая мощная организация, обладающая реальной силой, сами не идут на контакты со СМИ и очень неохотно высвечивают свою роль в конфликте. Армии пиар просто не нужен! Ей и так нормально, понимаете? Любому военному – от генерала до солдата, снайпера, десантника, разведчика – популярность только вредит, мы же все здесь на линии огневого соприкосновения с врагом! А почему нельзя рассказывать о количестве личного состава, передвижении техники, об обстрелах и ходе боевых операций – об этом сегодня, наверное, каждый первоклассник знает. Должно пройти определенное время, прежде чем можно будет что-то рассказать, да и то не все. И вообще, вы же знаете: мужчины говорят мало. Нам легче сделать – а потом послушать, что вы об этом расскажете. Иногда довольно забавные версии получаются (улыбается).
- И все же: как могут граждане Украины помочь своей армии? Как выразить свою любовь и признательность?
- А что тут думать? Так всегда было: к солдатам приезжали артисты и родственники, женщины вязали носочки, передавали домашние пирожки и детские рисунки… Солдаты должны чувствовать, что они нужны своей стране; должны видеть, кого именно они защищают, ради кого кладут свои жизни. Наша Армия действительно народная, и это очень хорошо. Да, сейчас уже не надо бежать спасать голодного солдатика, стирать ему штаны и варить борщ. Армия окрепла, и нас радует, что украинцы стали относиться к нам серьезно. На мой взгляд, сейчас волонтерам нужно больше переключиться на помощь демобилизованным: это и вопросы получения земли, и психологической реабилитации, и взаимоотношения в семьях, и те же "Народные награды" от местных властей и волонтерских организаций. Государство награждает конкретного бойцы за конкретный подвиг, а гражданское общество имеет возможность поблагодарить всех Защитников за все сразу, вручить им памятные знаки в благодарность за то, что они защищали мирный сон и покой ...

Еще по теме

72 бригада много где «не была»... Неизвестные защитники ДАП

72 бригада много где «не была»... Неизвестные защитники ДАП

14-03-2016, 13:21
Комбаты и «комбаты», батальоны и «батальоны»

Комбаты и «комбаты», батальоны и «батальоны»

24-02-2016, 13:43
Бойцам 42-го батальона срочно нужны тепловизоры

Бойцам 42-го батальона срочно нужны тепловизоры

10-11-2015, 16:21
В Минобороны назвали виновных в Иловайской трагедии

В Минобороны назвали виновных в Иловайской трагедии

20-10-2015, 11:50
 107 украинских солдат сдались в плен под Дебальцево, – Генштаб Украины

107 украинских солдат сдались в плен под Дебальцево, – Генштаб Украины

29-08-2015, 13:39
 “Нам приказали захватить Иловайск и удерживать его - силами батальона теро ...

“Нам приказали захватить Иловайск и удерживать его - силами батальона теро ...

21-08-2015, 23:18
Социум

Редактор раздела Социум
Написать на e-mail