| | Михаил Пореченков: «Я не злой, но могу и за шиворот потрепать»
Шоу-Биз и культура

Михаил Пореченков: «Я не злой, но могу и за шиворот потрепать»

Артист открылся в интервью с неожиданной стороныЗа плечами Михаила Пореченкова много самых разных ролей на экране и на сцене. Но ему этого мало, потому в сферу его интересов попало и телевидение, и продюсирование, и создание своей кинокомпании. Профессиональная занятость не мешает ему оставаться по-настоящему семейным человеком, надежным плечом для любимой женщины, нежным папой пятерых детей и молодым дедушкой.— Миша, ты как-то сказал мне по телефону, что живешь в Крыму. Ты переехал туда?— Нет, я жил там восемь месяцев, снимаясь в шести картинах. Так совпало. Все дороги вели в Крым. (Улыбается.) Недавно начались съемки второго фильма нашей киностудии, комедии «Первоклашка из Крыма». (Первым была новогодняя история «Чудо в Крыму».) На главную роль утверждена Ира Пегова, а у меня небольшая роль.— Ты часто привлекаешь в работу друзей и коллег. Вот и с Ирой играешь в спектакле МХТ «Трамвай «Желание». Не опасно, когда вы не просто партнеры, а ты главный?— Я считаю, что с друзьями легче работать — быстрее можно договориться, в хорошем смысле этого слова. Хотя, с другой стороны, им нужно делать поблажки. Но с друзьями это в радость. (Улыбается.) Да и парни они не бросовые. И с Ирой мы уже не первый раз играем вместе, мне приятно наше сотрудничество. «Первоклашка из Крыма» писался именно на Иру.— А твои актерские амбиции сейчас на каком месте? Что из твоих ипостасей сегодня более интересно?— Абсолютно все. Но актерство — одно из самых главных моих умений, поэтому, конечно, мне интереснее находиться внутри процесса, нежели в стороне.— В этом году ты снялся, кажется, в десяти фильмах. Неужели они все столь достойные, качественные? Хотя я не видела у тебя халтуры…— Стараюсь. Но даже если не будет особенно интересной для меня работы, без дела сидеть не буду. Мужчина должен зарабатывать и кормить семью. Семья не будет спрашивать: творчеством ты занимаешься или нет, если ты не можешь содержать ее. Но я считаю, что актеры должны получать нормальные деньги за хороший фильм, чтобы потом сидеть и спокойно ждать следующего достойного предложения. Я это отвечаю тем людям, которые говорят: «Не снимайтесь в сериалах. Не снимайтесь в плохих фильмах». Простите, а есть что? Если ты ничего, кроме этого, не умеешь. Хотя сегодня и сериалы изменились.
Михаил Пореченков: «Я не злой, но могу и за шиворот потрепать»
Ради роли в исторической драме «Поддубный» актер выходил на ринг с профессиональными боксерамиФото: www.kinopoisk.ru— Пока ты восемь месяцев был в Крыму, твои домашние жили здесь или уезжали на съемки с тобой?— Нет, они не могли ехать со мной. Прежде всего потому, что я жил на Чуфут-Кале, практически в горах. Это замечательное место в Бахчисарайском районе, где мы прекрасно работали. Конечно, я скучал по своим и при первой же возможности или необходимости приезжал, к тому же иногда все-таки играл спектакли в МХТ. И однажды младшая дочка Машка сказала: «Я поеду с папой». Я схватил ее, и мы прекрасно провели вместе три дня.— Всего три дня! Хотя другие дети могли и этому позавидовать…— Нет, у них много работы, внешкольных занятий.— Это спорт или творчество?— И то и другое. Маша самая творческая натура из всех. Она занимается в театральной студии, играет на фортепиано, поет, очень хорошо рисует и ходит в художественную школу, играет в теннис. Миша тоже играет в теннис, хоккей и шахматы. И Петя шахматист, так что мне приходится сражаться с ними обоими. Петя еще занимается самбо. В общем, все пристроены.— И при этом все еще хорошо учатся в школе, все успевают?— А куда им деваться? У нас и скорости изменились. Раньше «Волга» была самой быстрой машиной, а сейчас другие автомобили. Поэтому и они все успевают. (Улыбается.)— Ты знаешь, как сделать так, чтобы дети выросли такими, как мы хотим?— Все от нас зависит. Если мы им дарим любовь, то потом они ее запас будут тратить всю свою жизнь. Даже образование они сами могут получить, а вот количества тепла, которое мы выделяем им, должно хватить. У меня были люди, которые меня любили: мама, тетя, дядя… все дали мне тот запас любви, который я потихоньку трачу. А может, и не потихоньку.— Но все же тебе приходится иногда детям говорить: «Это плохо, это неправильно, так не надо поступать»?— Конечно, как в любой нормальной семье, приходится и заставлять что-то делать, и учиться этому в рабочем порядке. Но я детей редко вижу, поэтому, честно скажу, в основном тискаю и балую. Хотя мальчику можно чуть-чуть уши поднакрутить, сделать «физическое замечание», а вот дочке нельзя. Но и с мальчиком лучше общаться с любовью и терпением, и я чаще в разговорном жанре работаю. (Улыбается.) И на похвалы не скуплюсь. Это тоже важно. Во-первых, я их люблю, во-вторых, ими горжусь. Понимаю, что они уже лучше, чем я. И это самая большая моя награда. Я вижу, как мелкий забивает шайбу, и для меня это огромная радость, как и то, что кто-то из них в шахматы выигрывает. Или когда Маша танцует, поет, у меня тоже на душе теплеет. Я ей всегда говорю, что она моя любовь и что она лучшая.— А табу у детей на что-то есть?— На компьютерные игры.— Ты сам никогда не подсаживался на это или на социальные сети?— Никогда. Все мимо меня прошло. И в соцсетях меня нет. Фотографировать себя и выкладывать снимки… меня это сильно удивляет. Я никого не осуждаю, но, особенно если парень все время подобными вещами занимается, для меня очень странно.
Михаил Пореченков: «Я не злой, но могу и за шиворот потрепать»
«Ликвидация» – один из лучших фильмов в творческой биографии Пореченкова. С Владимиром МашковымФото: www.kinopoisk.ru— У тебя пятеро детей. А ты в детстве хотел иметь брата или сестру, не просил, как многие, родителей об этом?— Уже не помню, наверное, просил. Но у меня был двоюродный брат Юра, которого я ощущал практически родным. Ездил к нему и его родителям в деревню в Псковской губернии, мне было там замечательно. Вот сейчас дети поедут Пушкинские Горы смотреть, там уже никого из родных нет, но есть могила бабушки, они обязательно сходят туда.— Ты представлял, что у тебя будет такая большая семья? Причем такой большой коллектив (с вами трое детей) живет под одной крышей…— Да, коллектив веселый. Но я не думал об этом никогда. Бог дал — и хорошо. Как-то я к этому проще отношусь, считаю, что ничего не надо планировать. И Ольга такая же.— Ольга не работает, все время занимается только детьми?— Да, так было всегда. Но она скучает по профессии. Она же у меня творческий человек, закончила Художественную академию имени Мухиной по специальности монументальная живопись. Сейчас мы сделаем ей мастерскую в деревне, будет работать, рисовать.— А чем ты сам в детстве занимался?— Чем только не занимался, но больше всего плаванием, лет пять-шесть. А потом мы уехали в Польшу, и я с этим завязал. Но кружков тогда было очень много. Хотя самым главным все-таки оставался двор. Недавно нашелся мой товарищ Максим Прохачев, с которым мы жили в одном доме, и вот через долгие годы созвонились. Он главный болельщик команды «Зенит» по кличке Прот. Пытаемся встретиться, но пока не можем состыковаться по времени. Но сделаем это обязательно! Еще с одним приятелем, Денисом, снова стали общаться. Поеду скоро в Питер на съемки, и мы посидим, поболтаем. Приходит момент, когда ты, зарабатывая деньги и занимаясь карьерой, вдруг останавливаешься и думаешь: «Подожди, вроде бы я много чего получил, но что-то и растерял». Оборачиваешься и понимаешь, что там остались друзья. Открываешь альбом со старыми фотографиями, и накатывает такая ностальгия! Стареем. Ну, пусть взрослеем. (Улыбается.) Но пока дети растут и из дома не ушли, радуемся. А вот когда уйдут, будем грустить. Хотя я уже дедушкой недавно стал. У старшего сына дочь родилась. Так что все нормально. Но тут открыл Интернет и с удивлением нашел свои фотографии из военного училища. И сейчас созваниваемся с Андрюшкой Шадриным, с которым учились вместе в Таллине. Но тоже пока не можем встретиться из-за моей занятости. Еще один друг по училищу, Герман Савицкий, в Волгограде живет, мы оба ему звоним. И тоже обязательно организуем встречу.— Главное, что у тебя есть такая потребность в дружбе. Кто-то лет в сорок — сорок пять говорит, что все это уже лишнее, только отнимает силы.— А по-моему, наоборот, придает. Конечно, мы все изменились, в том числе и внутренне, так что прежнего уже не будет. До тридцати лет мы говорили: «Эх, быстрее бы она наступила, эта взрослая жизнь!» — а потом раз… она наступила, и ты понимаешь, что в молодость уже не вернешься. И это самая большая загадка и тайна. А ностальгия — это попытка вернуться в счастливое детство или в счастливые моменты юности. И когда мы встречаемся со старыми друзьями, со школьными товарищами, то говорим: «Парни, мы изменились, но внутри остались прежними». Вспоминаешь свое прошлое и сразу окунаешься в ту атмосферу. Чувствуешь себя таким же, как двадцать или тридцать лет назад.— Ты считаешь, что сильно изменился с тех лет?— Мы меняемся все время. Я учился в Варшаве — был один; поступил в таллинское военное училище — стал другим; в театральный институт — третьим; приехал в Москву — стал четвертым; начал сниматься в том или ином фильме — еще каким-то. Родился первый ребенок — что-то со мной произошло; второй — опять изменился. И это хорошо. Когда я перестану меняться, тогда умру.— Что же все-таки глобально поменялось в твоем мироощущении или в характере с молодости?— Главное — появилось ощущение, что впереди нет бесконечности. Мы уже понимаем, что дошли до пика и начинаем плавно спускаться с горки. Конечно, лет десять мы еще пройдем по прямой, а потом побежим вниз. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, но такова жизнь. Наверное, там мы тоже будем находить свои интересы и прелести, будем так же стараться шутить и веселиться, но все равно уже побежим с горки.— А приоритеты в системе ценностей менялись?— Конечно! В институте у молодого актера профессия на главном месте, потому что нужно пробиваться. И для меня когда-то жизнь вне кино и театра была периодом ожидания жизни. А сейчас семья заполняет все больше моего внутреннего пространства, а от этого у меня появляются силы, чтобы работать.
Михаил Пореченков: «Я не злой, но могу и за шиворот потрепать»
Недавно Михаил Пореченков стал дедушкойФото: Instagram.com/porehenkov— Скажи, а когда ты почувствовал себя ответственным человеком?— Ответственность… вот в последнее время я перестал ездить на мотоцикле. Ребята катаются, а я время от времени думаю: «Дай-ка присоединюсь», — но не могу. Отрубило у меня мотоцикл, уже второй год. Посмотрю иногда, мелькнет: «Сейчас запущу» — но нет сил, нет «былого задора и вправки», как говорил Есенин. В деревне стоит «Урал», на котором я катаюсь с удовольствием, но это совсем другая история. А до тридцати лет я вообще был без головы на все сто процентов. (Смеется.) Как правило, думал: «Да все нормально будет» — а сейчас все чаще: «Надо к себе аккуратнее относиться, потому что нужно детей вырастить, в люди вывести». Переживаю и за детей, и за родителей, которые уже в возрасте. Я понял, что надо к ним бережно относиться и стараться радовать их.— До театрального института ты учился в военном училище. Попал туда, потому что отец и дядя военные или увлекся этим?— Какой там увлекся?! Я же в Польше закончил школу. Жил там с 83-го года, с восьмого класса. Вообще не знал, какая жизнь в России. И музыку другую слушал, и фильмы другие смотрел, и продукты другие ел. Я ходил на концерты Depeche Mode или Iron Maiden, а здесь все слушали группу «Кино». Я смотрел Поланского, а здесь никто этого не видел. Я помню, как ходил на премьеру «Индианы Джонс» и на «Звездные войны», а здесь тогда видеосалоны только начинали открываться. В общем, приехал в Россию. Чем мне заниматься? Собрали семейный совет. Все понимали, что надо как-то строить жизнь. Решили, что сейчас наиболее обеспеченная группа людей — военные. А никакого задора у меня не было. Опять же в армии все равно надо было служить, а тут еще и образование получал. Так и проучился четыре года. Потом бросил.— Потому что случился поворот в сторону театра?— А это всегда во мне сидело. Я еще после десятого класса сказал маме, что хочу поступать в театральный институт, хотя ничем подобным никогда не занимался. И она говорит: «Чего это вдруг? У нас же нет никого, связанного с актерской профессией, искусством». Это как жить нормальной жизнью — и вдруг сказать, что стану балетным. Конечно, все удивятся: «С чего вдруг?» Но пути Господни неисповедимы, и у меня всегда, сколько себя помню, вторым планом шла мысль, что я буду актером. И как зритель я очень любил кино. У нас были так называемые закрытые показы прямо в посольстве в Варшаве. Нам привозили лучшие отечественные фильмы: и Климова, и Данелия, и Рязанова, и Михалкова. Опять же я жил в Польше не безвылазно, приезжал сюда. А советский кинематограф был достаточно богат не просто на хорошие фильмы, а на шедевры. «Свой среди чужих…», «Сталкер», «Солярис», «Они сражались за Родину». Все это я и сейчас смотрю с удовольствием, как и «Бриллиантовую руку», «Иван Васильевич меняет профессию», очень многое.— Начав учиться в театральном институте, сразу понял, что это твое, или все же были сомнения?— Не было такого, что мы сразу врубились в работу. Но наш мастер, Вениамин Михайлович Фильштинский, не давал нам времени на размышления, рефлексию. Нам говорили: «Работай, а мы разберемся: твое — не твое, — педагоги подскажут, где ты ошибаешься». Все были нашим мастером настроены на движение вперед.— То есть ты не рефлексирующий человек?— Я просто не показываю этого, а внутри так же переживаю. Это так кажется, что если большой — значит, самоуверенный. (Улыбается.) Мы все нормальные люди, а значит, переживающие и волнующиеся. Просто после определенного момента я понял, что по качеству признания и наград все весьма субъективно. Я один из самых снимаемых и один из самых неизвестных артистов. (Улыбается.) Так получилось. Ни фестивалей, ни премий, ни тусовок — ничего этого у меня нет. Есть несколько людей, на мнение которых я опираюсь. Все остальное мне по барабану.— Кто они?— Жена, мама, друзья. Хватит. К тому же мои друзья как минимум мастера. И есть серьезные люди, мнение которых для меня очень важно — например оператора Сергея Мачильского. Он мне недавно позвонил и сказал: «Мишаня, в последний год есть на что смотреть». Мне было достаточно услышать эти слова. Да я и сам вижу, что вроде бы сейчас с работой все нормально. Кстати, мама очень долго не принимала мою профессию, все время твердила «нет-нет-нет», а потом сказала: «Послушай, это уже похоже на то, что ты занимаешься делом». А я все время пытался доказать ей, что я не фуфел и на своем месте, приношу пользу людям.— Фильмы с собой смотришь, хотя бы частично?— Во время озвучания вижу — мне достаточно. А вот спектакли мне интересно посмотреть. Там все-таки происходит сиюминутное действо, и я понимаю по записи, что здесь есть настоящая энергия, бьемся, а здесь «недожал», текст не так сказал, — я быстро вхожу в состояние того спектакля. И они мне больше нравятся, чем картины, поэтому их чаще смотрю.— Есть ли сегодня слово «отдых» в твоем репертуаре?— Конечно, есть. Я уезжаю в деревню на Валдай. Вообще предпочитаю деревенский отдых. У нас там дом уже лет пятнадцать. Лес, река, грибы, охота, рыбалка — все, что мне нужно для хорошего отдыха. Только рядом обязательно должны быть друзья, а еще лучше родные. Посидеть с детьми на веранде — это стопроцентный релакс.— А с родителями часто видишься? Они же у тебя по-прежнему живут в Питере?— Да, там и живут. А так как там частенько снимаюсь, то всегда вижусь. Вот и сейчас начнутся большие съемки…— В это время с родителями, дома живешь?— Нет, в гостинице. Если смена заканчивается поздно, я не могу ехать к родителям, потому что они будут ждать меня, просто с ума сойдут. И уезжать мне надо очень рано, что тоже неудобно. Я со съемок пришел, принял душ, лег спать. Утром встал, уехал. Вся жизнь происходит на работе. И мне просто нужно место, где переночевать. А вот в выходной можно посидеть и нормально пообщаться с родителями.
Михаил Пореченков: «Я не злой, но могу и за шиворот потрепать»
Картину «Вурдалаки» снимали в Крыму, в знаменитом БахчисараеФото: www.kinopoisk.ru— Место, где переночевать? Но это все равно должна быть гостиница класса «люкс»?— Какой «люкс»?! Гостиница должна быть нормальная, совсем в хлеву жить нельзя. Мне надо, чтобы можно было спуститься поесть и номер был с приличными условиями.— Судя по всему, ко многим внешним вещам ты относишься безо всякого интереса, как к своей одежде например…— Да, признаюсь, я как попало одеваюсь. Спортивные штаны надел, сел в машину и поехал. Я не говорю, что это правильно, но мне так удобно, так как огромное количество моего времени проходит в поездах, машинах, самолетах и на бегу.— А тебе, кстати, очень идут костюмы. И думаю, если Ольга захочет выйти куда-то с красивым элегантным мужчиной, у нее получится…— Это надо с другим мужчиной тогда идти. (Хохочет.) Ну нет, конечно, мы приличные люди, костюм надеть — почему бы и нет? Но заморочки не про нас.— Но тебе важно, как выглядит твоя любимая женщина, как одевается?— Она одевается скромно и элегантно. У нее хороший художественный вкус.— А что для тебя означает женская красота?— Это какое-то внутреннее свечение, поэтому все остальное не имеет значения. А тем более сейчас, когда все можно исправить у пластического хирурга. (Улыбается.)— Неужели ты так всегда считал и не смот-рел на ноги, грудь, фигуру?— В момент гормонального всплеска на все реагируешь по-другому, но мы-то говорим о сознательном возрасте (улыбается), поэтому, конечно, для меня давно самое главное — внутреннее содержание человека. Так как я Рыба по знаку зодиака, то интуитивно подхожу ко многому. Первое впечатление меня никогда не подводит. Бывает определенное первое впечатление, а потом начинаешь что-то надумывать, оправдывать, убеждать себя, но в результате оказывается, что изначально ты правильно все почувствовал. Это относится не только к женщинам. Как говорила Маргарет Тэтчер: «Мне достаточно десяти секунд, чтобы понять, на что годен этот мужчина». Так и мне в принципе понять про человека.— Как думаешь, в чем твоя главная сила?— Я вообще не знаю: сильный я или нет. И зная себя изнутри лучше, чем другие меня, не могу с уверенностью сказать, что я «добрый человек из Сезуана». Мне кажется, что у меня мягкий характер, я не злой человек, но вспыльчивый. Могу и за шиворот потрепать. Но, наверное, лучше выплеснуть негатив, чем копить его в себе. Хотя я стараюсь чаще пребывать в добром расположении духа. Всегда говорю: «По-хорошему со мной можно договориться, даже на невыгодных условиях, а по-плохому со мной ничего сделать нельзя». Меня надо любить, тогда я могу рассыпаться бриллиантами у ног, а если со мной вести себя жестко, я готов на тяжелую войну. Порой бываю невнимательным к людям. А когда это происходит по отношению к близким — вообще, на мой взгляд, катастрофа. Не всегда умею доводить дело до конца в быту, а вот в работе копаю до последнего. В общем, я нормальный человек со своими страстями, страхами, увлечениями, глупостью и своими добрыми поступками...

Еще по теме

Татьяна Васильева: «Возраст всегда дает преимущества»

Татьяна Васильева: «Возраст всегда дает преимущества»

7-06-2016, 15:00
Ковальчук: Истории со СКА и сборной связаны

Ковальчук: Истории со СКА и сборной связаны

14-04-2016, 17:48
Инна Жиркова: «Дети понимают: мы едем туда, где папа»

Инна Жиркова: «Дети понимают: мы едем туда, где папа»

11-02-2016, 12:12
Готовимся к Дню Влюбленных: делаем «Баночку любви»

Готовимся к Дню Влюбленных: делаем «Баночку любви»

16-01-2016, 13:05
Лодыгин: Ошибки учат. И я научился многому

Лодыгин: Ошибки учат. И я научился многому

15-12-2015, 21:36
 Армен Джигарханян: Да, развелся, поступил честно...

Армен Джигарханян: Да, развелся, поступил честно...

3-10-2015, 15:42
Шоу-Биз и культура

Редактор раздела Шоу-Биз и культура
Написать на e-mail